Говорят, что большой город не заботится о маленьком человеке. И вот ты, со всеми своими душевными страданиями, оказываешься абсолютно один в этой враждебной атмосфере часов пик, пробок, толкотни, ругани и хамства. Ах, если бы кто понял, но куда уж, этой серой массе! Толпа большого города вот-вот сомкнет свои челюсти над непонятой личностью художника, серота неба свалится прямо на одаренную голову, колеса тележки пенсионерки проедутся прямо по сапогам, призванным гулять по Елисейским полям! И так душно, так тесно, так одиноко!
Встаешь с утра, полный творческих идей и ощущения собственной инаковости. Готовишь крепкий кофе, чей волшебный состав пробудит нейроны гениального мозга. В голове уже копошатся идеи, пока ты чистишь зубы и думаешь о великолепном сюжете, который пришел тебе в голову во сне.
Но по дороге до остановки тебя настигла экзистенциальная тоска, и в автобус ты входишь уже с Radiohead в наушниках, мыслях о скоротечности жизни и своей психической расстроенности. Вон, сидит напротив девушка. Потратила, наверно, два часа с утра, чтобы накраситься, ее одежда скопирована с какой-то модели на страницах глянцевого журнала, слушает, наверно, свой хип-хоп и живет припеваючи. Почему мне не может быть так легко, как ей? Почему она не должна жить наедине со своими мыслями?
Твои размышления о легкости жизни для некоторых людей прерывает севший рядом с тобой мужик, от которого несет потом. Ты прикрываешь свой нос ладонью (недостаточно заметно, чтобы он взбесился, но достаточно возмущенно, чтобы люди вокруг поняли, какая сложная доля тебе выпала), и отворачиваешься к окну. Сколько ему? Сороковник? А, наверно, даже пары произведений Чехова не назовет. Его псевдо-кожаная куртка противно скрипит при каждом повороте его туловища, ноги постукивают по полу совсем не в такт к твоей музыке, а вдобавок ко всему он решает еще и раздвинуть ноги, заняв добрую половину твоего сиденья. Как таких людей земля носит?
И они везде, везде эти люди, которым не понять тебя, не понять твоих тонких душевных страданий: они наполняют мраморные залы метро, они кишат в набитых едой гипермаркетах, они медленно ходят по тропинкам, они громко разговаривают в транспорте и отвлекают тебя от твоей книги, им так легко жить, потому что они не понимают, не понимают того, что понимаешь ты, прекрасная одаренная снежинка!
Этим летом я работал в кофейне, где главным девизом было сохранение позитива на рабочем месте. На первой же неделе я заметил, что все постоянно спрашивают друг у друга: “Как дела?”. Когда очередь дошла до меня, я привычно заломил руки: “Ужасно…”. Девушка, которая задала мне вопрос, удивленно вскинула проколотые брови: “В смысле? Дела должны быть отлично!”. Я покачал головой и углубился в изучение сортов Южной Америки. Ей не понять…
Еще через пару недель, когда я совсем освоился, и даже стал отвечать на ключевой вопрос: “Нормально!”, мы с заведующим оказались в подсобке, разделяя списанный торт. Заведующего звали Олег, ему было 28 лет, он любил сарказм и комиксы Marvel. Но, конечно, он не размышлял на глубокие темы и не понимал состояния, когда ураган не в животе, а на душе. Тем не менее, он был чуть лучше, чем вся та масса, которая окружала меня в мегаполисе.
Мы сидим в тесном помещении, я уплетаю ореховый торт, он заполняет бумаги. Тут он вдруг вскидывает голову и отвлекает меня от поглощения бесплатного десерта:
Какой вопрос тебе задать? Тут надо записать, какой вопрос я задаю работникам для проверки квалификации, а у меня что-то голова не соображает.
В чем смысл жизни, - предложил я, отправляя очередной кусок торта в рот.
И в чем же? - он даже оторвался от бумаг и посмотрел на меня.
Да нет его, - я пожал плечами. Конечно, он сейчас скажет мне, что смысл жизни - в создании семьи, или в достижении успеха, или в счастье, или еще что-то я уже слышал сотни раз. Ему не понять!
Это точно, - грустно усмехнулся он. - Черт, насколько же всё это глупо. Черт, - он снова ругнулся и вернулся к бумагам. - Все время стараюсь занимать себя работой, чтобы мысли такие в голову не лезли.
Кусок орехового торта чуть не вываливался у меня изо рта, но я не смог заставить себя поднять нижнюю челюсть с пола. Олега все знали как шутника, порой строгого, но справедливого менеджера, но я бы никогда не сказал, что его мучают такие мысли. Я осторожно поднял на него глаза: да, всё тот же человек, который скорее начнет восхищаться костюмами Железного Человека, чем признаваться в том, что его пугает бессмысленность жизни.
В ту ночь я ехал домой, пристально всматриваясь в лица людей в вагоне метро.
Время летело, и постепенно я стал полноценным членом коллектива нашей маленькой, но гордой кофейни. Как-то вечером в пятницу, часов в десять вечера когда все москвичи уже разбежались по клубам, и наши залы пустовали за исключением парочки невезучих клерков в углу, которые спешно пытались закончить работу над документами и присоединиться к толпам отдыхающих, к нам зашел постоянный гость, с которым у нас, пока жарился тост, завязался разговор. К беседе подключился и маячивший рядом менеджер:
Что Вы сейчас читаете? - спросил гость у меня, и прежде, чем я успел открыть рот, менеджер перебил меня и весело воскликнул:
А Вы угадайте! Ну, смотрите, молодой, умный, позитивный человек...
Я выпучил глаза на него и даже не слушал варианты, предложенные гостем. “Позитивный”? Я? Неужели я создаю такое впечатление? А как же все мои депрессивные мысли? А как же аура обреченности, которую я надеваю поверх форменной черной футболки? Случай с Олегом снова пришел ко мне в голову. Так насколько часто мы оказываемся неправы насчет людей, окружающих нас?
В ту ночь я ехал домой, прислушиваясь к разговорам людей в метро.
Мегаполисы - абсолютно неестественное явление. Природой никогда не было задумано порядка, при котором столько представителей одного вида будут жить на такой маленькой территории. Оказавшись в гипер-концентрированном обществе, человек инстинктивно начинает ставить себя выше, выделять из толпы, боясь затеряться среди миллионов других.
По-моему это не большой город не заботится о маленьком человеке. По-моему, это маленький человек в большом городе может почувствовать себя настолько неважным, что начинает видеть равнодушие и серость людей во всем. Все те люди, которых мы видим на улицах, в транспорте и в магазинах: серая масса, которая никогда бы нас не поняла? Или такие же люди, со своими проблемами? Для которых ты, особая, выдающаяся личность, всего лишь еще одно такое же серое лицо, не представляющее себе всех горестей, которые может принести жизнь?