trash.
30-ого декабря, в день народного схода, я уезжал из Москвы домой. Не то чтобы я особо поддерживал виновника торжества, но мне было действительно стыдно продолжать бездействовать, жалуясь на окружающую действительность. Тем не менее, я уезжал домой, весь путь до вокзала меня терзали мысли о том, что произойдет вечером (кка оказалось - ничего).
Подходим к павильону, через который нужно пройти, чтобы попасть на платформу. Очередь - метров десять. Мороз - минус двадцать. Павильон заставлен турникетами для билетов на электрички, а на наш поезд (экспресс) билеты стандартного РЖД-вида. Пропускает всех сонная контролерша через один открытый турникет. Движется очередь медленно. Всем холодно, сумки тяжелые, а процесс проверки билетов - абсолютно бессмысленный, на входе в поезд проверяют еще раз, а электронные просто проходят, называя сове место (так уж ли сложно назвать любое?).
Вдруг раздается крик:
- А что у вас только один турникет работает?
Люди недоуменно оглядываются, пытаясь найти высказавшегося. Тишина.
Новый крик (тот же голос):
- Эй, ребята, откройте турникеты!
Контролерша и пара охранников поднимают взгляд от пола. Мужик в съехавшей на лоб шапке и с раскрасневшимся лицом, тяжело дыша, бьет кулаком по створкам закрытого турникета.
- Они открываются по билетам, - вяло отвечает контролерша, грузная женщина, и снова утыкается в бумажку.
- Это павильон для экспресса, дебилы! - не унимается мужик. - Люди на морозе стоят, топчутся. Откройте проходы, бараны.
- Да что вы разорались, мужчина? - подал голос охранник. - Все остальные-то молчат.
Мужик озирается по сторонам. Любой, на кого он смотрит, отводит взгляд.
- Да, молчат. Вся страна у нас такая. Бычарая. Бычарая Россия.
- Вы живете в этой стране, - осмелился ответить ему другой пассажир.
- О чем больше всего жалею, - настал черед мятежника протискиваться через полуметровый проем между створками.
Он поправил шапку, взглянул неодобряюще на контролершу и вышел на платформу. В очереди снова установилась тишина, люди мирно ждали и проходили через один открытый турникет из десяти.
Мне хотелось бы написать это с иронией по поводу нашей серой массы. Но я-то тоже молчал.
Подходим к павильону, через который нужно пройти, чтобы попасть на платформу. Очередь - метров десять. Мороз - минус двадцать. Павильон заставлен турникетами для билетов на электрички, а на наш поезд (экспресс) билеты стандартного РЖД-вида. Пропускает всех сонная контролерша через один открытый турникет. Движется очередь медленно. Всем холодно, сумки тяжелые, а процесс проверки билетов - абсолютно бессмысленный, на входе в поезд проверяют еще раз, а электронные просто проходят, называя сове место (так уж ли сложно назвать любое?).
Вдруг раздается крик:
- А что у вас только один турникет работает?
Люди недоуменно оглядываются, пытаясь найти высказавшегося. Тишина.
Новый крик (тот же голос):
- Эй, ребята, откройте турникеты!
Контролерша и пара охранников поднимают взгляд от пола. Мужик в съехавшей на лоб шапке и с раскрасневшимся лицом, тяжело дыша, бьет кулаком по створкам закрытого турникета.
- Они открываются по билетам, - вяло отвечает контролерша, грузная женщина, и снова утыкается в бумажку.
- Это павильон для экспресса, дебилы! - не унимается мужик. - Люди на морозе стоят, топчутся. Откройте проходы, бараны.
- Да что вы разорались, мужчина? - подал голос охранник. - Все остальные-то молчат.
Мужик озирается по сторонам. Любой, на кого он смотрит, отводит взгляд.
- Да, молчат. Вся страна у нас такая. Бычарая. Бычарая Россия.
- Вы живете в этой стране, - осмелился ответить ему другой пассажир.
- О чем больше всего жалею, - настал черед мятежника протискиваться через полуметровый проем между створками.
Он поправил шапку, взглянул неодобряюще на контролершу и вышел на платформу. В очереди снова установилась тишина, люди мирно ждали и проходили через один открытый турникет из десяти.
Мне хотелось бы написать это с иронией по поводу нашей серой массы. Но я-то тоже молчал.